|
08 Августа 2010
Posted in
cтатьи
Беседу вела Надежда Назаревская
В выставочном зале на Кузнецком,11 — выставка «Век московского эстампа». Она организована Московским союзом художников, то есть одним из его объединений, «Московский эстамп», и студией имени И.Нивинского. Во вступительной статье к каталогу В.Павлов — художественный руководитель студии, подробно рассказал историю этой уникальной мастерской. По советским определениям, выставка — эпохальная, по нынешним — знаковая. Число участников — 238, количество представленных работ — более 1500. Поделиться впечатлениями о выставке мы попросили Александра Ливанова — продолжателя замечательной русской художественной династии Ливановых-Биллей. Александр Андреевич преподает ныне в Университете печати — добром, старом Полиграфе. Он активно участвует в выставочной деятельности галереи «Ковчег». Помнит и знает многих и многих художников. Его знания — эта та ненаписанная художественная энциклопедия, которой так не хватает современным любителям и коллекционерам русского искусства.
П.Львов. «Трубная площадь». 1925 г.
— Выставка эта поминальная (воспоминание и подведение итогов советского эстампа) или гимн русской графике, ее значительному этапу?
— Я бы сказал: много званых и мало избранных. Выставка, конечно, не академическая — в строгом понимании этого слова. Проделана титаническая работа. Сами студийцы резали паспарту, делали развеску. Экспозиция собрана из архива студии имени Нивинского и из вещей, которые приносили сами художники. Но не произошло, увы, осмысления развития отечественной станковой графики. И потому, вероятно, «выпали» такие мастера, как Евгений Кибрик, Орест Верейский, Федор Константинов. Творчество каждого из них — определенная веха в нашем искусстве. И в то же время слишком много вещей случайных — мало что добавляющих к славной истории студии, да и нашей графики в целом.
— Выставку очень трудно смотреть. Неясно — где начало и как надо двигаться: по времени создания работ или по определенным именам? Она адресована элитарному зрителю?
— Как многие нынешние выставки, она устроена, что называется, «для себя любимых», то есть для участников. Ведь не секрет, что, кроме вернисажа, выставки пустуют. И в данной ситуации это парадокс, потому что именно эстамп в советские годы бытовал как самый массовый вид изобразительного искусства. В 60-е годы был даже лозунг: «Эстамп в каждый дом!» В системе МОСХа существовал комбинат, тысячами оттисков тиражировавший авторские работы. И как положено эстампу — каждая работа автором подписывалась.
В те годы практически каждая фабрика или завод в конце года «отпускали деньги на культуру», и тогда эстампы закупались контейнерами. Из работ разных авторов собирались определенные комплекты: Ленин, историко-революционная тема, производственная и лирика с цветочками. И для каждого эстампа было свое место: партком, завком, заводская столовая, поликлиника, детский сад. Эстамп хорошо раскупался и отдельными гражданами в салонах Союза художников.
Е.Мациевский. «Строительство Российского флота». 1985 г.
— Сейчас искусство не востребовано обществом. Времена нынче странные. Те, кто хотел бы покупать искусство и имеет к нему вкус, увы, — в отсутствии денег. А те, кто имеет оные, лишены вкуса, да и желания тратить деньги на такую «ерунду», как искусство. Даже достаточно дешевую графику покупают мало. Значит, годы «воспитания» эстампом прошли впустую?
— В России нет традиции покупать картины или графику для украшения дома. Например, в Америке нельзя приглашать гостей в новый дом, если на стенах нет картин. Когда нет денег на живопись, покупают эстампы. В Америке и Европе эстамп — это как бы остаточный принцип большого искусства. Пикассо далеко не всем доступен, но можно купить его литографии с подписью. Они и сейчас не очень дорого стоят в антикварных лавках.
В Советском Союзе покупали эстамп, потому что он стоил фантастически дешево: от 3 до 70 рублей. И в силу дешевизны к нему не относились как к серьезному искусству. В России живопись — скорее примета казенного интерьера. Квартиры украшали хрусталем и коврами.
И.Нивицкий. «Синие камни» (Кавказское капричио). 1924 г.
— Но ведь в России станковая графика — самостоятельный вид изобразительного искусства, а не остаточный. Вероятно, поэтому в ней и работали такие большие мастера, как Петр Митурич, Владимир Фаворский, Алексей Кравченко, Артур Фонвизин. Сложились творчески самостоятельные московская и ленинградская школы. На выставке московская школа прозвучала?
— Ее особенности прослеживались ярко и определенно. Артистичность рисунка, заложенная Петром Митуричем в сочетании с композиционной строгостью Фаворского, дали мощнейший импульс творчеству Иллариона Голицына, Ивана Бруни, Гурия Захарова. Еще одно характерное качество москвичей — почти осязаемая фактурность работ, умение максимально «вытащить» из материала его особенности — будь то офорт или ксилография, линогравюра или литография. Здесь москвичам помогали студия Нивинского с ее прекрасными техническими возможностями, а также легендарная Челюскинская — Дом творчества в Подмосковье. И еще, безусловно, нужно сказать о неком «подводном» звучании авангарда в московской гравюре. Никакой беспредметности, конечно, в советские времена и быть не могло, но свободное владение формой, определенная мера условности и некая живописность присутствуют во многих работах.
— Вам не кажется, что выставка завершает век российского эстампа? Трудно себе представить, что сейчас кто-то будет делать такие масштабные, размером с огромную стену, работы. Да еще в таких промышленных количествах?
— Эстампу и не нужны огромные размеры. В маленькой гравюре художник может высказать все, что хочет. Я уверен, что эстамп будет жить и развиваться. Мои студенты с удовольствием занимаются гравюрой. И у нас в Полиграфе, и в Суриковском преподают графические техники. По-моему, у наших студентов шире горизонт, больше возможностей для разнообразного проявления графических талантов. В институте студенты создают интересные работы, вполне выставочные. Труднее сохранить графические пристрастия после окончания. Ведь нужно зарабатывать деньги. Многие уходят в дизайн. Но талантливые граверы есть. Станковая графика будет развиваться. Вопрос только в том — кто ее будет покупать?
И. Голицын. «В.А.Фаворский». 1961 г.